Слоненок. Сказка Р. Д. Киплинга. Картинки слоненок киплинг


слон Фотографии, картинки, изображения и сток-фотография без роялти

#51143567 - elephant isolated on white background with clipping path

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#17875483 - Elephant head on Black Background

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#29885303 - A herd of elephant walk towards the camera and smell in this..

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#16548870 - huge elephant walk in modern office

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#50797087 - African elephant male walking alone in desert at sunset

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#23006598 - Cute elephant cartoon sitting

Вектор

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#40294962 - African Elephant Loxodonta Africana approach from the front ..

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#12165727 - Huge African elephant male with large tusks isolated on white..

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

ru.123rf.com

👍 Слоненок. Сказка Р. Д. Киплинга 🐱

Сказки » Авторские сказки » Зарубежные писатели » Редьярд Джозеф Киплинг » Слоненок. Сказка Р. Д. Киплинга

В отдаленные времена, милые мои, слон не имел хобота. У него был только черноватый толстый нос, величиною с сапог, который качался из стороны в сторону, и поднимать им слон ничего не мог. Но появился на свете один слон, молоденький слон, слоненок, который отличался неугомонным любопытством и поминутно задавал какие-нибудь вопросы. Он жил в Африке и всю Африку одолевал своим любопытством.

Он спрашивал своего высокого дядю страуса, отчего у него перья растут на хвосте; высокий дядя страус за это бил его своей твердой-претвердой лапой. Он спрашивал свою высокую тетю жирафу, отчего у нее шкура пятнистая; высокая тетя жирафа за это била его своим твердым-претвердым копытом. И все-таки любопытство его не унималось!

Он спрашивал своего толстого дядю гиппопотама, отчего у него глаза красные; толстый дядя гиппопотам за это бил его своим широким-прешироким копытом. Он спрашивал своего волосатого дядю павиана, отчего дыни имеют такой, а не иной вкус; волосатый дядя павиан за это бил его своей мохнатой-премохнатой рукой. И все-таки любопытство его не унималось! Он задавал вопросы обо всем, что только видел, слышал, пробовал, нюхал, щупал, а все дядюшки и тетушки за это били его. И все-таки любопытство его не унималось!

В одно прекрасное утро перед весенним равноденствием неугомонный слоненок задал новый странный вопрос. Он спросил:

- Что у крокодила бывает на обед?

Все громко закричали «ш-ш» и принялись долго, безостановочно бить его.

Когда наконец его оставили в покое, слоненок увидел птицу коло- коло, сидевшую на кусте терновника, и сказал:

- Отец бил меня, мать била меня, дядюшки и тетушки били меня за «неугомонное любопытство», а я все-таки хочу знать, что у крокодила бывает на обед!

Птица коло-коло мрачно каркнула ему в ответ:

- Ступай на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихорадки, и сам посмотри!

На следующее утро, когда равноденствие уже окончилось, неугомонный слоненок взял сто фунтов бананов (мелких с красной кожицей), сто фунтов сахарного тростника (длинного с темной корой) и семнадцать дынь (зеленых, хрустящих) и заявил своим милым родичам:

- Прощайте! Я иду к большой серо-зеленой мутной реке Лимпопо, где растут деревья лихорадки, чтобы узнать, что у крокодила бывает на обед.

Он ушел, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать.

Шел он, шел на северо-восток и все ел дыни, пока не пришел на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихорадки, как ему говорила птица коло-коло.

Надо вам сказать, милые мои, что до той самой недели, до того самого дня, до того самого часа, до той самой минуты неугомонный слоненок никогда не видал крокодила и даже не знал, как он выглядит.

Первый, кто попался слоненку на глаза, был двухцветный питон (огромная змея), обвившийся вокруг скалистой глыбы.

- Простите, — вежливо сказал слоненок, — не видали ли вы в этих краях крокодила?

- Не видал ли я крокодила? — гневно воскликнул питон. — Что за вопрос?

- Простите, — повторил слоненок, — но не можете ли вы сказать мне, что у крокодила бывает на обед?

Двухцветный питон мгновенно развернулся и стал бить слоненка своим тяжелым-претяжелым хвостом.

- Странно! — заметил слоненок. — Отец и мать, родной дядюшка и родная тетушка, не говоря уже о другом дяде гиппопотаме и третьем дяде павиане, все били меня за «неугомонное любопытство». Вероятно, и теперь мне за это же достается.

Он вежливо попрощался с питоном, помог ему опять обвиться вокруг скалистой глыбы и пошел дальше, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать. У самого берега большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо он наступил на что-то, показавшееся ему бревном.Однако в действительности это был крокодил. Да, милые мои. И крокодил подмигнул глазом — вот так.

- Простите, — вежливо сказал слоненок, — не случалось ли вам в этих краях встречать крокодила?

Тогда крокодил прищурил другой глаз и наполовину высунул хвост из тины. Слоненок вежливо попятился; ему вовсе не хотелось, чтобы его опять побили.

- Иди сюда, малютка, — сказал крокодил.

- Отчего ты об этом спрашиваешь?

- Простите, — вежливо ответил слоненок, — но отец меня бил, мать меня била, не говоря уж о дяде страусе и тете жирафе, которая дерется так же больно, как дядя гиппопотам и дядя павиан. Бил меня даже здесь на берегу двухцветный питон, а он своим тяжелым-претяжелым хвостом колотит больнее их всех. Если вам все равно, то, пожалуйста, хоть вы меня не бейте.- Иди сюда, малютка, — повторило чудовище. — Я — крокодил.

И в доказательство он залился крокодиловыми слезами.

У слоненка от радости даже дух захватило. Он стал на колени и сказал:

- Вы тот, кого я ищу уже много дней. Будьте добры, скажите мне, что у вас бывает на обед?

- Иди сюда, малютка, — ответил крокодил, — я тебе скажу на ушко.

Слоненок пригнул голову к зубастой, зловонной пасти крокодила. А крокодил схватил его за нос, который у слоненка до того дня и часа был не больше сапога, хотя гораздо полезнее.

Страницы: 1 2 3

Понравилась сказка? Тогда поделитесь ею с друзьями: Поставить книжку к себе на полку Распечатать сказку
Читайте также сказки:

audioskazki.net

Слоненок (2) - Сказки Киплинга: читать с картинками, иллюстрациями

Страница 1 из 2

Слоненок (сказка)

Слоненок В отдаленные времена, милые мои, слон не имел хобота. У него был только черноватый толстый нос, величиною с сапог, который качался из стороны в сторону, и поднимать им слон ничего не мог. Но появился на свете один слон, молоденький слон, слоненок, который отличался неугомонным любопытством и поминутно задавал какие-нибудь вопросы. Он жил в Африке и всю Африку одолевал своим любопытством. слоненок без хобота

Он спрашивал своего высокого дядю страуса, отчего у него перья растут на хвосте; высокий дядя страус за это бил его своей твердой-претвердой лапой. Он спрашивал свою высокую тетю жирафу, отчего у нее шкура пятнистая; высокая тетя жирафа за это била его своим твердым-претвердым копытом. И все-таки любопытство его не унималось!

Он спрашивал своего толстого дядю гиппопотама, отчего у него глаза красные; толстый дядя гиппопотам за это бил его своим широким-прешироким копытом. бегемот07Он спрашивал своего волосатого дядю павиана, отчего дыни имеют такой, а не иной вкус; волосатый дядя павиан за это бил его своей мохнатой-премохнатой рукой. И все-таки любопытство его не унималось! Он задавал вопросы обо всем, что только видел, слышал, пробовал, нюхал, щупал, а все дядюшки и тетушки за это били его. И все-таки любопытство его не унималось!В одно прекрасное утро перед весенним равноденствием неугомонный слоненок задал новый странный вопрос. Он спросил:— Что у крокодила бывает на обед?Все громко закричали «ш-ш» и принялись долго, безостановочно бить его.

08Когда наконец его оставили в покое, слоненок увидел птицу коло- коло, сидевшую на кусте терновника, и сказал:— Отец бил меня, мать била меня, дядюшки и тетушки били меня за «неугомонное любопытство», а я все-таки хочу знать, что у крокодила бывает на обед!Птица коло-коло мрачно каркнула ему в ответ:— Ступай на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихорадки, и сам посмотри!

На следующее утро, когда равноденствие уже окончилось, неугомонный слоненок взял сто фунтов бананов (мелких с красной кожицей), сто фунтов сахарного тростника (длинного с темной корой) и семнадцать дынь (зеленых, хрустящих) и заявил своим милым родичам:— Прощайте! Я иду к большой серо-зеленой мутной реке Лимпопо, где растут деревья лихорадки, чтобы узнать, что у крокодила бывает на обед.жираф и павиан

Он ушел, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать.Шел он, шел на северо-восток и все ел дыни, пока не пришел на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихорадки, как ему говорила птица коло-коло.Надо вам сказать, милые мои, что до той самой недели, до того самого дня, до того самого часа, до той самой минуты неугомонный слоненок никогда не видал крокодила и даже не знал, как он выглядит.10питон и слоненокПервый, кто попался слоненку на глаза, был двухцветный питон (огромная змея), обвившийся вокруг скалистой глыбы.— Простите, — вежливо сказал слоненок, — не видали ли вы в этих краях крокодила?— Не видал ли я крокодила? — гневно воскликнул питон. — Что за вопрос?— Простите, — повторил слоненок, — но не можете ли вы сказать мне, что у крокодила бывает на обед?Двухцветный питон мгновенно развернулся и стал бить слоненка своим тяжелым-претяжелым хвостом.— Странно! — заметил слоненок. — Отец и мать, родной дядюшка и родная тетушка, не говоря уже о другом дяде гиппопотаме и третьем дяде павиане, все били меня за «неугомонное любопытство». Вероятно, и теперь мне за это же достается.Он вежливо попрощался с питоном, помог ему опять обвиться вокруг скалистой глыбы и пошел дальше, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать. У самого берега большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо он наступил на что-то, показавшееся ему бревном.Однако в действительности это был крокодил. Да, милые мои. И крокодил подмигнул глазом — вот так.— Простите, — вежливо сказал слоненок, — не случалось ли вам в этих краях встречать крокодила?Тогда крокодил прищурил другой глаз и наполовину высунул хвост из тины. Слоненок вежливо попятился; ему вовсе не хотелось, чтобы его опять побили.— Иди сюда, малютка, — сказал крокодил.— Отчего ты об этом спрашиваешь?

skazki.dy9.ru

"Слоненок" Р. Киплинга, 1921 - иллюстрации В. Лебедева

    1922 — Киплинг Р. Слоненок / Пер. К.Чуковского. - Пг.: Эпоха (переизд. - Л.: ГИЗ, 1926, 1929, 1930)

     Эта книжка была издана впервые в 1922 году.     И хотя с тех пор иллюстрировать сказки Киплинга брались многие художники, порой очень талантливые, все же старые-старые рисунки Владимира Васильевича Лебедева к «Слоненку» ничуть не потускнели и не устарели рядом с новыми изданиями. Озорные, бойкие, радостные — они и сегодня способны озадачить критика (не слишком ли это сложно для ребенка?) и многому научить художника. В свое же время эта тоненькая тетрадочка была настоящим событием — с нее начиналось целое направле­ние в искусстве детской книги.      Давайте же снова перелистаем лебедевского «Слоненка», вглядимся в забавные, подвижные силуэты его героев. Попробу­ем увидеть эту книжку, как впервые — как будто мы ее не знаем, не видели, не привыкли к ней.     Довольно большого формата тетрадочка в бумажной обложке. Так давно уже издавали детские книжки. Знаменитые сказки Билибина имели ту же конструкцию. Но насколько иначе эта тетрадка выглядит! Обложка без привычной рамки, объединя­ющей текст и рисунки. Разбросанные по цветному фону черно-белые, кое-где с грубой фактурой, резко схематизированные силуэты — пальмы, ветки, кактусы, пирамиды. Так же точно схематизированные, как из палочек выложенные буквы заглавия. Не сразу даже привычный, не детский, взгляд сложит из черных, белых, серых сегментов пальму, не сразу прочтет слившуюся в черный овал букву «О»... Но читать эту обложку с ее ритмичным хороводом букв, вещей и животных пусть нелегко, но интерес­но, занятно. Кружатся, пляшут вокруг занятного круглого сло­ненка и вещи и буквы, тянут и нас в свое живое, веселое дви­жение.  

   Обложка, 1929      1930        1926 (черно-белое фото)

     Перевернем страницу — и увидим на титульном листе парад зверей — героев будущей сказки. Они разбросаны по белому полю страницы плоско, без глубины, без перспективы, вроде бы беспорядочно, но так, что сдвинуть никого нельзя. И в то же время это еще не группа животных, но отдельные, сами по себе живущие звери — все из одной сказки, одинаково стилизованные, и все же отдельные. Взгляд ходит от одного к другому, на каждом нужно остановиться, с каждым познакомиться.     Вот Павиан — мохнатый ком жесткой шерсти (потрогать хочет­ся — так и чувствуешь его колючие волосы под ладонью!), из которой торчит важная собачья морда, растопыренные ладошки и лысый задик. Вот Жираф — весь, кроме ног и головы, состо­ящий из пятен, на длинных своих ходулях, будто шарнирами скрепленных в подвижных коленях. Вот зубчатый, как пила, Крокодил — у него и пасть зубчатая, и спина с хвостом, а живот толстый и круглый, будто бы он уже успел проглотить кого-то. И Страус с глупым громадным глазом и мягким хвостом, и похожая на мешок с мукой Бегемотиха на коротких, жиром заплывших ножках, кое-как прикрепленных к круглому телу.          

    Титульный лист     

             

     Каждый зверь — со своим характером, со своей пластикой, со своим движением, и все это: движение, пластика, характер — сведено к четкой схеме, заострено и подчеркнуто. Части тела обобщены, упрощены и соединены так, как они соединяются в игрушке — на шарнирах. Эта очевидная условность делает зверей игрушечными, то есть более близкими привычному детскому миру, но от этого ничуть не меньше живыми. У игрушки — свои способы воспроизведения жизни, свои зако­ны движения. Лебедев отбросил все лишнее, не несущее экспрес­сии, чуть-чуть иронически преувеличенной. Так подчеркнуты ладошки Павиана, угловатые ноги Страуса, зубчатая спина Крокодила. Говоря по-детски — звери смешные, и потому не страшные — даже Крокодил. Все они будто свинчены из простых частей, и подвижные шарниры суставов резко подчеркнуты. Кажется, что им можно придавать любые позы, а не только те, которые нарисовал художник. Все они посажены прямо на белую бумагу — не в какую-то нарисованную Африку, а сюда, на книжку. Вот бежит по ней Слоненок со своим только что полученным хоботом, так быстро, что сейчас убежит, кажется, со своей белой страницы, выбежит на стол, свалится на пол. Тут мы видим, что он и в самом деле игрушечный, что он мог бы жить и вне книжки, что с ним можно играть, забирая его из сказки к себе.      

                

       

          

     Это было новое качество, совсем не свойственное прежним детским иллюстрациям — даже самым лучшим из них. Но в те годы, когда Лебедев рисовал «Слоненка», такая активизация детской фантазии, стремление вывести материал книжки «нару­жу»— в игру — становилась для некоторых художников вполне сознательной задачей. Теоретически эту задачу сформулировал несколько лет спустя В. А. Фаворский: «Освобождение предмета от пространства в скульптуре, хотя бы в игрушках, позволяет ребенку свободнее играть в нее, ставить ее в различные положения и навязывать ей различные действия. Думаю, что и с предметной иллюстрацией возможно отчасти то же самое, при условии особой формы книги (помню, как дети играли в зверинец с книжкой-гармоникой)» (Фаворский В. А. Кое-что о формальной стороне детской книги (1926). Цит. по: Кни­га о Владимире Фаворском. - М., 1967. - С. 268.). А экспериментальная детская книжка Эль Лисицкого «Супрематический сказ про два квадрата» (Берлин: Скифы, 1922), изданная в одно время со «Слоненком», открывалась призывом к маленьким читателям: «Не читайте, берите бумажки, столбики, деревяшки, складывайте, красьте, стройте». Лебедеву такой призыв, пожалуй, и не был нужен, его звери сами просятся со страницы в руки. Получается это вовсе на само собой. Так работает сложная система художественных приемов, виртуозно разработанная Лебедевым. Художник хочет, чтобы его звери все время оставались с нами, не уходили в глубину страницы, как в пустое пространство. Как это сделать? Распластать их по плоскости, дать силуэтом? Силуэтная манера широко применя­лась художниками «Мира искусства». Аккуратненький, с мелкими деталями контур рисунка заливается черной тушью. Он помеща­ется чаще всего в совершенно реальное пространство, создава­емое травинками, ветками деревьев, летящими птицами, никак не укладывающимися в плоскость основного рисунка. Так рисовала еще в конце XIX века Елизавета Бем, и почти так же — Г. Нарбут. Рисунки Лебедева, тоже в основе силуэтные, строятся совершен­но иначе. Не контур с черной заливкой, а цельное, обобщенное по форме пятно, где контур —это естественная граница массы, а не цепь выступающих из нее наружу деталей. Так сохраняется в силуэте живая пластика формы, обобщенной, но не геометризированной. Округлая, упругая форма цветового пятна делает его массивным, выпуклым. В. А. Фаворский писал позднее, что «при помощи формы пятен мы можем достигнуть тяжелого черного, лежащего выпуклым пятном на белом, черного, уплощенного, характеризующего плоскость, черного, дающего глубину, и черно­го воздушного» (Фаворский В. А. О графике как об основе книжного искусства // Искусство книги. - 1961. - Вып. 2. - С. 56.).      Кое-где Лебедев подчеркивает объем грубой шероховатой фактурой, высветляющей край пятна, круглящей форму и в то же время придающей ее поверхности особую, почти осязательную конкретность. Шершавую кожу бегемота, жесткий волос павиана, атласную гладкость пятнистой шкуры жирафа, рыхлый пух страусового хвоста мы чувствуем как бы на ощупь, так что порой хочется совьем по-детски проверить себя, потрогав гладкий лист. Один и тот же черный цвет оказывается здесь бесконечно разнообразным, конкретность впечатления лишь подчеркивается условностью и экономностью художественных средств.

(из книги: Герчук Ю.Я. Художественные миры книги. - М., 1989. - С. .)

      Гораздо более значительной оказалась другая работа - рисунки к сказке Р. Киплинга , Сло­ненок". Критика уже тогда охарактеризовала эту работу как свидетельство глубокого пе­релома не только в творчестве самого художника, но и во всем современном искусстве книги. Речь шла о том, что смещение графического творческого сознания в новый культурный слой в главных чертах определилось, и было отмечено, что на смену декоративно-графи­ческой системе „Мира искусства" пришли заново продуманные принципы искусства книги, базирующиеся на достижениях русской и мировой художественной культуры XX века.      Критика справедливо указывала, что значение этой работы Лебедева не ограничено преде­лами национальной книжной графики.      И в самом деле, в рисунках к „Слоненку" Лебедеву удалось найти новый художественный язык, новое эмоциональное содержание и новую, вполне последовательную систему твор­ческих приемов, отныне определившую облик и характер детской иллюстрированной книги. Полемически направленная против ретроспективных тенденций „Мира искусства", система Лебедева обратила графику от стилизации к непосредственному и конкретному наблю­дению действительности, от бесплотной романтической мечты к выражению живого чувства и, наконец, от декоративного украшательства к четкой конструкции и продуманной архи­тектонике книги.      Художественная выразительность рисунков к „Слоненку" основывается на остром кон­трасте между обобщением и неожиданной детализацией формы. Язык графики Лебедева подчеркнуто лаконичен, он передает лишь основные связи явлений. Форма развертывается на плоскости, нигде не нарушаемой мотивами иллюзорной глубины. Нет ни предметного фона, ни пейзажа, ни орнамента - белый книжный лист становится той средой, в которой живут и действуют персонажи сказки. Отказываясь от контурной линии, художник по­строил рисунок на сочетании и противопоставлении серых и черных плоскостей, передаю­щих пластику изображаемой натуры. В изображении слоненка, павиана, жирафа, беге­мота и других зверей Лебедев исходил из натурных зарисовок, но обобщил свои наблюде­ния, отбирая лишь наиболее характерные и типические особенности анатомии и пластики тела животного. Таким образом, рисунок нигде не утрачивает меткой и острой выразитель­ности в передаче облика и повадок зверя. Лаконизм графического языка не мешает ему быть заразительно веселым и увлекательно интересным.     Приемы, разработанные в рисунках к сказке Киплинга - а также в других, более поздних иллюстрационных циклах, о которых пойдет речь ниже, - восходят к ранним работам Лебе­дева. Добиваясь выразительного и лаконичного обобщения формы, художник опирался на опыт своего творчества в сфере политического плаката; книжная графика обогатилась, та­ким образом, новой традицией, идущей от „Окон РОСТА" и генетически связанной с рус­ским народным творчеством, с искусством вывески и лубка. Развертывая композицию на плоскости, сводя иногда предметное изображение к простым, почти геометризованным фор­мам, художник смог использовать результаты своих недавних экспериментов, не отрекаясь при этом ни от изобразительности, ни от наблюдения натуры.

(из книги: Петров В. Владимир Васильевич Лебедев. - Л., 1972. - С. .)

Использованные источники:

http://elephant.kulichki.net/gal6.html - отдельные иллюстрации к "Слоненку"

 

sinyavina.livejournal.com

Слоненок - Сказки Киплинга: читать с картинками, иллюстрациями

Страница 1 из 2

Слоненок (сказка)

В отдаленные времена, милые мои, слон не имел хобота. У него был только черноватый толстый нос, величиною с сапог, который качался из стороны в сторону, и поднимать им слон ничего не мог. Но появился на свете один слон, молоденький слон, слоненок, который отличался неугомонным любопытством и поминутно задавал какие-нибудь вопросы.

Слоненок

Он жил в Африке и всю Африку одолевал своим любопытством. Он спрашивал своего высокого дядю страуса, отчего у него перья растут на хвосте; высокий дядя страус за это бил его своей твердой-претвердой лапой. Он спрашивал свою высокую тетю жирафу, отчего у нее шкура пятнистая; высокая тетя жирафа за это била его своим твердым-претвердым копытом. И все-таки любопытство его не унималось!

Он спрашивал своего толстого дядю гиппопотама, отчего у него глаза красные; толстый дядя гиппопотам за это бил его своим широким-прешироким копытом.

Слоненок

Он спрашивал своего волосатого дядю павиана, отчего дыни имеют такой, а не иной вкус; волосатый дядя павиан за это бил его своей мохнатой-премохнатой рукой.

И все-таки любопытство его не унималось! Он задавал вопросы обо всем, что только видел, слышал, пробовал, нюхал, щупал, а все дядюшки и тетушки за это били его. И все-таки любопытство его не унималось!В одно прекрасное утро перед весенним равноденствием неугомонный слоненок задал новый странный вопрос. Он спросил:— Что у крокодила бывает на обед?Все громко закричали «ш-ш» и принялись долго, безостановочно бить его.

Слоненок

Когда наконец его оставили в покое, слоненок увидел птицу коло- коло, сидевшую на кусте терновника, и сказал:— Отец бил меня, мать била меня, дядюшки и тетушки били меня за «неугомонное любопытство», а я все-таки хочу знать, что у крокодила бывает на обед!Птица коло-коло мрачно каркнула ему в ответ:— Ступай на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихорадки, и сам посмотри!

На следующее утро, когда равноденствие уже окончилось, неугомонный слоненок взял сто фунтов бананов (мелких с красной кожицей), сто фунтов сахарного тростника (длинного с темной корой) и семнадцать дынь (зеленых, хрустящих) и заявил своим милым родичам:— Прощайте! Я иду к большой серо-зеленой мутной реке Лимпопо, где растут деревья лихорадки, чтобы узнать, что у крокодила бывает на обед.Он ушел, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать.

Слоненок

Шел он, шел на северо-восток и все ел дыни, пока не пришел на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихо- радки, как ему говорила птица коло-коло. Надо вам сказать, милые мои, что до той самой недели, до того самого дня, до того самого часа, до той самой минуты неугомонный слоненок никогда не видал крокодила и даже не знал, как он выглядит.

Первый, кто попался слоненку на глаза, был двухцветный питон (огромная змея), обвившийся вокруг скалистой глыбы.— Простите, — вежливо сказал слоненок, — не видали ли вы в этих краях крокодила?— Не видал ли я крокодила? — гневно воскликнул питон. — Что за вопрос?— Простите, — повторил слоненок, — но не можете ли вы сказать мне, что у крокодила бывает на обед?

Слоненок

Двухцветный питон мгновенно развернулся и стал бить слоненка своим тяжелым-претяжелым хвостом.— Странно! — заметил слоненок. — Отец и мать, родной дядюшка и родная тетушка, не говоря уже о другом дяде гиппопотаме и третьем дяде павиане, все били меня за «неугомонное любопытство». Вероятно, и теперь мне за это же достается.

Он вежливо попрощался с питоном, помог ему опять обвиться вокруг скалистой глыбы и пошел дальше, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать. У самого берега большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо он наступил на что-то, показавшееся ему бревном. Однако в действительности это был крокодил. Да, милые мои. И крокодил подмигнул глазом — вот так.— Простите, — вежливо сказал слоненок, — не случалось ли вам в этих краях встречать крокодила?Тогда крокодил прищурил другой глаз и наполовину высунул хвост из тины. Слоненок вежливо попятился; ему вовсе не хотелось, чтобы его опять побили.

Слоненок

— Иди сюда, малютка, — сказал крокодил.— Отчего ты об этом спрашиваешь?— Простите, — вежливо ответил слоненок, — но отец меня бил, мать меня била, не говоря уж о дяде страусе и тете жирафе, которая дерется так же больно, как дядя гиппопотам и дядя павиан. Бил меня даже здесь на берегу двухцветный питон, а он своим тяжелым-претяжелым хвостом колотит больнее их всех. Если вам все равно, то, пожалуйста, хоть вы меня не бейте.— Иди сюда, малютка, — повторило чудовище. — Я — крокодил.

И в доказательство он залился крокодиловыми слезами. У слоненка от радости даже дух захватило. Он стал на колени и сказал:— Вы тот, кого я ищу уже много дней. Будьте добры, скажите мне, что у вас бывает на обед?— Иди сюда, малютка, — ответил крокодил, — я тебе скажу на ушко.

Слоненок

Слоненок пригнул голову к зубастой, зловонной пасти крокодила. А крокодил схватил его за нос, который у слоненка до того дня и часа был не больше сапога, хотя гораздо полезнее.— Кажется, сегодня, — сказал крокодил сквозь зубы, вот так, — кажется, сегодня на обед у меня будет слоненок.Это вовсе не понравилось слоненку, милые мои, и он сказал в нос, вот так:— Не надо! Пустите!

skazki.dy9.ru

"Слоненок" Р. Киплинга - иллюстрации В. Курдова

Из книги: Киплинг Р. Слоненок: Сказки / Ил. В. Курдова. - Л.: Детская литература, 1977. - (Читаем сами).

 

         

           

      

       

Дополнительно из книги: Курдов В.И. Памятные дни и годы.

  Слоненок и тетка Бегемотиха, 1936 Слоненок и тетка Страусиха, 1976-1980

Другой (более поздний вариант иллюстраций) - из сборника сказок Р. Киплинга 1980:

  

http://community.livejournal.com/5razvorotov/132339.html

    Теперь скажу о повторных возвращениях к «Сказкам» Р. Киплинга. Впервые я сделал рисунки к его «Сказкам» в 1936 году. Начинался сборник со сказки «Слоненок». Рисунки к ней в 1920-е годы блистательно исполнил В. В. Лебедев. Теперь мне предстояло с ним состязаться, к тому же сдавать рисунки нужно было самому Лебедеву.     Все свои усилия я приложил, чтобы сделать иллюстрации к «Слоненку» как можно лучше. На остальные сказки сил недоставало.    Мои рисунки к «Слоненку» Лебедева удовлетворили, однако, принимая работу, он заметил, что другие сказки нельзя считать удовлетворительными.     Проходят годы, я не могу забыть высказанного мне упрека и лелею надежду когда-нибудь исправить допущенный просчет. Спустя сорок лет, в 1976 году, мне поручают там же, в Детгизе, ту же работу — иллюстрировать сборник сказок Р. Киплинга. Нет нужды говорить, как я был рад случаю возвратиться к прошлому с новым качеством своих иллюстраций, принимать которые теперь буду я сам. Все рисунки я сделал заново, в том числе еще раз вернулся к «Слоненку». Прошу в сборник сказок включить и «Рикки-Тикки-Тави», оставляя прежние рисунки, они, на мой взгляд не требовали изменений.     Этот сборник вышел подарочным изданием, на отличной бумаге в 1980 году, а в 1982 году моя работа получила диплом имени X. К. Андерсена в Кембридже.

(из книги: Курдов В.И. Памятные дни и годы. - СПб., 1994. - С. 122.)

lebedev-1920.livejournal.com

Слоненок - Редьярд Киплинг

Подробности Категория: Редьярд Киплинг

Страница 1 из 2

Слоненок (сказка)

В отдаленные времена, милые мои, слон не имел хобота. У него был только черноватый толстый нос, величиною с сапог, который качался из стороны в сторону, и поднимать им слон ничего не мог. Но появился на свете один слон, молоденький слон, слоненок, который отличался неугомонным любопытством и поминутно задавал какие-нибудь вопросы.

Он жил в Африке и всю Африку одолевал своим любопытством. Он спрашивал своего высокого дядю страуса, отчего у него перья растут на хвосте; высокий дядя страус за это бил его своей твердой-претвердой лапой. Он спрашивал свою высокую тетю жирафу, отчего у нее шкура пятнистая; высокая тетя жирафа за это била его своим твердым-претвердым копытом. И все-таки любопытство его не унималось!

Он спрашивал своего толстого дядю гиппопотама, отчего у него глаза красные; толстый дядя гиппопотам за это бил его своим широким-прешироким копытом.

Он спрашивал своего волосатого дядю павиана, отчего дыни имеют такой, а не иной вкус; волосатый дядя павиан за это бил его своей мохнатой-премохнатой рукой.

И все-таки любопытство его не унималось! Он задавал вопросы обо всем, что только видел, слышал, пробовал, нюхал, щупал, а все дядюшки и тетушки за это били его. И все-таки любопытство его не унималось!В одно прекрасное утро перед весенним равноденствием неугомонный слоненок задал новый странный вопрос. Он спросил:- Что у крокодила бывает на обед?Все громко закричали "ш-ш" и принялись долго, безостановочно бить его.

Когда наконец его оставили в покое, слоненок увидел птицу коло- коло, сидевшую на кусте терновника, и сказал:- Отец бил меня, мать била меня, дядюшки и тетушки били меня за "неугомонное любопытство", а я все-таки хочу знать, что у крокодила бывает на обед!Птица коло-коло мрачно каркнула ему в ответ:- Ступай на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихорадки, и сам посмотри!

На следующее утро, когда равноденствие уже окончилось, неугомонный слоненок взял сто фунтов бананов (мелких с красной кожицей), сто фунтов сахарного тростника (длинного с темной корой) и семнадцать дынь (зеленых, хрустящих) и заявил своим милым родичам:- Прощайте! Я иду к большой серо-зеленой мутной реке Лимпопо, где растут деревья лихорадки, чтобы узнать, что у крокодила бывает на обед.Он ушел, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать.

Шел он, шел на северо-восток и все ел дыни, пока не пришел на берег большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо, где растут деревья лихо- радки, как ему говорила птица коло-коло. Надо вам сказать, милые мои, что до той самой недели, до того самого дня, до того самого часа, до той самой минуты неугомонный слоненок никогда не видал крокодила и даже не знал, как он выглядит.

Первый, кто попался слоненку на глаза, был двухцветный питон (огромная змея), обвившийся вокруг скалистой глыбы.- Простите, - вежливо сказал слоненок, - не видали ли вы в этих краях крокодила?- Не видал ли я крокодила? - гневно воскликнул питон. - Что за вопрос?- Простите, - повторил слоненок, - но не можете ли вы сказать мне, что у крокодила бывает на обед?

Двухцветный питон мгновенно развернулся и стал бить слоненка своим тяжелым-претяжелым хвостом.- Странно! - заметил слоненок. - Отец и мать, родной дядюшка и родная тетушка, не говоря уже о другом дяде гиппопотаме и третьем дяде павиане, все били меня за "неугомонное любопытство". Вероятно, и теперь мне за это же достается.

Он вежливо попрощался с питоном, помог ему опять обвиться вокруг скалистой глыбы и пошел дальше, немного разгоряченный, но нисколько не удивленный. По дороге он ел дыни, а корки бросал, так как не мог их подбирать. У самого берега большой серо-зеленой мутной реки Лимпопо он наступил на что-то, показавшееся ему бревном. Однако в действительности это был крокодил. Да, милые мои. И крокодил подмигнул глазом - вот так.- Простите, - вежливо сказал слоненок, - не случалось ли вам в этих краях встречать крокодила?Тогда крокодил прищурил другой глаз и наполовину высунул хвост из тины. Слоненок вежливо попятился; ему вовсе не хотелось, чтобы его опять побили.

- Иди сюда, малютка, - сказал крокодил.- Отчего ты об этом спрашиваешь?- Простите, - вежливо ответил слоненок, - но отец меня бил, мать меня била, не говоря уж о дяде страусе и тете жирафе, которая дерется так же больно, как дядя гиппопотам и дядя павиан. Бил меня даже здесь на берегу двухцветный питон, а он своим тяжелым-претяжелым хвостом колотит больнее их всех. Если вам все равно, то, пожалуйста, хоть вы меня не бейте.- Иди сюда, малютка, - повторило чудовище. - Я - крокодил.

И в доказательство он залился крокодиловыми слезами. У слоненка от радости даже дух захватило. Он стал на колени и сказал:- Вы тот, кого я ищу уже много дней. Будьте добры, скажите мне, что у вас бывает на обед?- Иди сюда, малютка, - ответил крокодил, - я тебе скажу на ушко.

Слоненок пригнул голову к зубастой, зловонной пасти крокодила. А крокодил схватил его за нос, который у слоненка до того дня и часа был не больше сапога, хотя гораздо полезнее.- Кажется, сегодня, - сказал крокодил сквозь зубы, вот так, - кажется, сегодня на обед у меня будет слоненок.Это вовсе не понравилось слоненку, милые мои, и он сказал в нос, вот так:- Не надо! Пустите!

www.planetaskazok.ru